На островном лабораторном столе микробиологической лаборатории царил легкий 37-градусный уют. В центре петриевской тарелки (Ее изобрел в 1887 году немецкий бактериолог Юлиус Рихард Петри), удобно расположившись на богатом агаре и неторопливо вели разговор две дамочки
Один - молодая, энергичная малатдегидрогеназа (коротко - Малата), только что свернувшаяся из рибосомы в идеальную третичную структуру. Вторая - лактатдегидрогеназа (для своих ее называли Лакти), повидавший виды тетрамерка, источающий утомленную мудрость старых анаэробных эпох.
"Лакти, дорогая, ну сколько можно?!" - Малата эмоционально взмахнула своим а-спиральным хвостиком.
"Твой лактат - это же тупик эволюции! Кислый, бесполезный, вызывает жжение в мышцах. Ты просто перегоняешь пируват в молочную кислоту, как деревенский кустарник. Посмотри на меня! Я работаю в цикле Кребса! Я превращаю малат в оксалоацетат, восстанавливаю NAD+, запускаю дыхательную цепь! За мной будущее, АТФ, чистое клеточное дыхание и кислородный прогресс!"
Лакти медленно повернул свой активный центр к молодой коллеге, не спеша меняя конформацию. "Малатенька, милая, вздохнул она с иронией. Опять эта романтика Цикла Лимонной Кислоты. Вы, митохондриальные элиты, всегда витаете в облаках и питаетесь чистым кислородом. А что ты будешь делать, когда хозяин клетки побежит за уходящим автобусом?"
"Как что? Усилю окислительное фосфорилирование!" гордо ответила Малата.
"Ага, щас," усмехнулся Лакти. "Кислород в мышцах закончится через три секунды. Твоя хваленая дыхательная цепь встанет. И кто останется спасать эту клетку от гликолитического дефолта?"
Малата слегка смутилась, но быстро собралась: "Ну... цитозоль найдет выход!"
"Выход это я!" отрезала Лакти. "Пока вы там в митохондриях ждете кислородную гуманитарную помощь, я беру пируват, забираю этот проклятый электрон, который вам некуда деть, и регенерирую NAD. Без меня гликолиз заглохнет за миллисекунды, и клетка склеит ласты от недостатка АТФ еще до того, как ты выговоришь слово "оксалоацетат"!
"Да, мой продукт жжется. Зато благодаря мне этот лаборант вообще способен дойти до буфета!"
" Но это же грязная работа!" - заупрямилась малатдегидрогеназа. - Ты работаешь на износ, закисляешь среду, а потом печень в цикле Кори всё равно вынуждена перерабатывать твой лактат обратно! Ты просто заставляешь печень убирать за тобой мусор!"
"Это называется кооперация, дитя мое, "- мягко ответил Лакти. - "Я даю энергию здесь и сейчас, когда горит дедлайн. А ты для тихих спокойных вечеров под чашечку глюкозы. Но запомни: когда приходит настоящий стресс, спасают не твои эстетичные цитраты, а мои "грязные" молочные реки."
В этот момент крышка чашки Петри приоткрылась. В стерильный ламинар ворвался мощный поток чистого кислорода, лаборант включил аэрацию shaker-инкубатора.
Малата тут же встрепенулась, расправила домены и восторженно воскликнула: "О! Кислород! Прости, Лакти, у меня срочный цикл, NAD+ сам себя не восстановит!".....
"Беги, беги, аэробная душа!" - умывая активный центр, проворчал Лакти. "Но когда этот лаборант решит пойти в тренажерку... или захочет еще занятся кое чем-то более активныя, тогда посмотрим чья возмет..... я буду ждать.
* * *
.jpg)
